Как говорил один из героев фильма Эльдара Рязанова «Гараж», товарищ Сидорин: «Собрание стихийно продолжается!». Несколько дней напряженного публичного противостояния по вопросу о зачислении детей в первые классы вовсе не исчерпали эту больную тему, хотя она исчезла со страниц СМИ и экранов телевизоров (что поделаешь, праздники). Пользователи портала Е1.RU много обсуждали возникшую в городе ситуацию, активно комментировали следующие одна за одной в конце апреля новости про школы. Однако, к сожалению, большинство обсуждения сводились к тезисам «Ах, плохая Умникова» и «Ох, взяточники директора школ», а так же «Ух, надоели нам эти власти». А ведь вопрос-то стоит куда как более важный: как не повторить ситуацию?
И здесь мы упираемся в старую, закоренелую проблему мифа о социальном равенстве.
Образование без купюр Начнем с простого вопроса: на что опираются родители при выборе школы для своего ребенка?
Формально все школы равны, но не равны результаты их работы, унифицированные с недавних пор в форме баллов Единого Государственного Экзамена, который сдают выпускники. На них-то и предложили опереться чиновники.
Среди новостей накануне праздников мелькнула очень примечательная – Управления образования Екатеринбурга напомнило родителям про рейтинг школ по результатам сдачи ЕГЭ за предыдущий год, опубликовав его на сайте Управления. Однако как-то так получилось, что, к примеру, некоторые весьма престижные школы (N 94, N 110), около которых в ночь на 20 апреля дежурили родители, занимают в этом списке далеко не ведущие места. Интересно так же отметить, что проводившие в прошлом году исследование на эту тему журналисты «Эксперт-Урала» с трудом и только с помощью сотрудников самого Управления смогли найти аналогичный рейтинг за 2009 год. Информация была явно не сильно доступна, а в этом году ее подняли на поверхность в связи со скандалом.
Кроме того, комментируя опять же до событий этой весны возможность использования ЕГЭ как основы рейтинга школ, начальник управления образования администрации Екатеринбурга Евгения Умникова отметила, что результаты ЕГЭ не могут быть основным критерием оценки работы школы. Есть другие показатели - участие детей в научно-практических конференциях, олимпиадах. Однако тут же добавила, что свести показатели вместе и ранжировать школы пока не получается.
Очень точно проиллюстрировала спорный характер ЕГЭ как критерия одна из сотрудниц 210 гимназии: «Если в школе 40% детей-мигрантов, то для нее простое отсутствие двоек по русскому - уже грандиозный успех. А если престижная математическая школа наполняет старшие классы отборными ботаниками со всего города, то ее стобалльники - это суммарная заслуга учителей разных школ, репетиторов, наконец, генофонда. Показательными для рейтинга школ могут быть косвенные параметры: сколько родителей привело своих младших отпрысков в эту же школу? Как часто здесь собираются выпускники? Какова социальная динамика семей?».
Вопрос только, как такие данные отследить? Это слишком большое количество факторов, которые собрать и проверить очень трудно. А сами школы такую информацию собирают и показывают родителям редко.
В результате родители судят по школам по некоторым критериям, среди которых ЕГЭ, очевидно, уступает следующим:
- Наличие дополнительных, неказенных ресурсов и внешние признаки их эффективного использования (то есть, скажем, не JEEP CHEROKEE для директора, а ремонт здания и модернизация классов). - Хорошие учителя, очевидно, получающие приемлемые заработные платы, и отзывы об их работе от знакомых и коллег. - Наличие договоренности с вузами о партнерских отношения (подготовительных курсах, занятиях, проводимых вузовскими преподавателями для старшеклассников и т.п.) - Организация дополнительных проектов и образовательных программ для детей.
Это и есть признаки некоторой элитарности, к которой стремятся родители, показатели менеджерских качеств конкретного директора и его команды. В итоге получается парадоксальная ситуация – и те, кто просто воруют, пользуясь служебным положением, и те, кто эффективно решают вопросы образования детей в руководимых ими школах, почти все объединяются в категорию – «они получают деньги со стороны», вопрос состоит только в том, как и на что именно идут получаемые деньги.
Выходит, что родители хотят отдавать детей, уж простите, в организации, существующие почти что как частные компании. Вот что такое элитарность. Косвенным доказательством этого является то, что если деньги расходуются эффективно и берутся с родителей в приемлемых для них количествах, то никто не возмущается. Родители, если они чувствуют себя клиентами, а не дойной коровой, таковую практику признают.
Откуда же тогда конфликт? А конфликт возникает из-за попытки скрестить ужа с ежом: получить преимущества бизнес-системы при сохранении уравниловки при попадании в школы.
Рынок среднего образования Наша страна привыкла жить в условиях формального социального равенства, какового нет и быть не может. Может быть только социальный минимум. Так вот школы так же являются элементом социального неравенства, которое формируется благодаря тому, что у того или иного учебного заведения появляются и сохраняются источники внебюджетного финансирования (чаще всего, взносы состоятельных родителей), а так же толковое руководство. И все бы ничего, но, пользуясь принципом равенства, каждый год в подобные школы стремятся попасть родители, которые хотят получить для своего ребенка сразу все блага на протяжении многих лет нарабатываемые за счет других. А вносить ресурсы от себя не хотят или не могут. Ведь именно поэтому никто не хочет идти в «обычные» школы. Все хотят в элитные, потому на элитные уже потрачены чьи-то деньги. Кто-то другой богатый или не очень вложился, например, в ремонт, а теперь этим ремонтом можно пользоваться.
Проблему бы решили настоящие законные частные школы. Но процесс создания и лицензирования образовательных учреждений у нас такой, что не приведи господь вам заниматься этим бизнесом. Чего стоит история с «младшими братьями» частных школ - частными детскими садиками: кто-то реально хорошо работает, кто-то наживается на детишках, но власти прессуют всех одинаково. И себестоимость такого бизнеса будет слишком высока, поэтому учебу своих детей в таких школах смогут позволить только реально богатые люди. А куда деваться среднему классу? Опять выстраиваться в очереди в элитные государственные школы, в которых почти наверняка попросят заплатить, но никаких прав, отдав деньги, родители не получат, а степень целевого расходования средств будет зависеть исключительно от доброй воли руководства школы.
В такой ситуации большинство из нас продолжает требовать равенства образовательных услуг, но, думаю, надо признать, что исключительно за государственный счет качественное образование будет возможно только после очередного 17-го года. А пока что какие-либо гарантии систематического контроля качества образования (без упования на доброту директора) родители смогут получить только тогда, когда будут платить в школы официально и станут клиентами по закону.
Источник: e1.ru
